Неместных просят не беспокоиться.
Татьяна Гармизе.
В ходе проведенного недавно представительного "социального"
опроса более половины респондентов назвали сферу ЖКХ наиболее
запущенной и требующей первоочередного внимания властей. Означает
ли это, что бестрепетные граждане "всего лишь" осознают
необходимость радикальных изменений в этой сфере или за скупыми
анкетными ответами кроются щедрые гроздья народного гнева, сказать
затрудняюсь, хотя и имею свое, "щедрое", мнение по этому поводу. В
любом случае за ясным словом россиян должно последовать четкое
государево дело.
Между тем дела в жилищно-коммунальной сфере творятся, мягко
говоря, не вполне прозрачные. Начать с того, что, например, в
столице нашей Родины очередь на бесплатное жилье, регулярно
подпитываемая приростом населения за счет иногородних, решительно
опережает темпы (без иронии говорю) строительства жилья, весьма
(тоже без шуток) значительные, особенно в сравнении с другими
российскими регионами. И уж кто-кто, а Г.П. Хованская, депутат
Мосгордумы, и об этой очереди, и о драмах, сопутствующих стоянию в
совет... простите, российских очередях, знает не понаслышке:
именно к ней, куратору хода реформы ЖКХ в столице, а в чем-то даже
новатору жилищной политики городских властей, приходят десятки
"тематических" жалоб. Во всяком случае история многострадального
дома 7 по Русаковской улице, о славной истории и нелегкой судьбине
которого "Квартирный вопрос" поведал 20 декабря 2002 года ("Зачем
Ивану дом Иофана?"), ей точно знакома (доказательства приведены
в статье). Тем не менее осмелюсь предположить, что даже Галина
Петровна не в состоянии охватить весь комплекс, а значит, и
разрубить весь узел возникших вокруг дома и в нем самом проблем. В
первую очередь потому, что это скорее не узел, а змеиный клубок
многочисленных нарушений с криминальным уклоном, характерный, увы,
не только для жителей дома на Русаковской и домов в центре, но и
вообще для лакомого для приезжих столичного жилищного комплекса.
Итак, в 1926 году знаменитый академик архитектуры Б.М. Иофан
создал проект замечательного и при этом жилого архитектурного
ансамбля: три строения усадебного типа, удобные квартиры, клуб,
столовая, ясли, спортплощадка, газоны, цветники и даже фонтан.
Короче, спроектировано с умом. Стоит дом и ныне, хотя уже без
клуба, столовой и, уж конечно, без фонтана. Зато в последние годы
и двор, и дом вот именно "фонтанировали" не только бомжами с
близких трех вокзалов и наркоманами, но и иногородними, по большей
части нелегально снимающими здесь квадратные метры не просто
целыми семьями, но и, так сказать, аулами и таборами кавказского и
среднеазиатского "происхождения".
Еще пару пятилеток назад в редакцию "Московской правды"
потянулись с жалобами первые ходоки из дома 7. Сперва это были
мирные по нынешним временам жалобы на так называемое техническое
обслуживание: дескать, все течет, ничего не меняется, а
бесконечные, с позволения сказать, ремонты несут в квартиры грязь,
а не избавление от протечек.
В свое время жильцы взывали к тогдашнему начальнику РЭУ-5
Антонову: не подвергайте нашу жизнь и наше жилище опасности,
удалите с чердаков и из подвалов посторонних! Несмотря на то, что
над московскими жилконторами уже маячила мрачная тень финансовых
секвестров, бывший моряк Антонов изыскал-таки средства для покупки
замков и закрыл чердаки и подвалы. А вскоре РЭУ-5 передали в
ведение ЗАО "Быт-Сервис-11", учрежденного в 1994 г. Один из
учредителей, Яков Магерамов, в интервью "управской" газете скромно
признал, что "за те годы, что я здесь работаю, район изменился.
Огородили детские площадки, газоны, провели благоустройство
дворов..." Заметили перемены и жильцы, правда, в обращениях к
префекту и зампрефекта ЦАО и руководству Московской
госжилинспекции они перечисляли иные "завоевания" нового жилищного
начальства. Так, вопреки постановлению префекта А. И.
Музыкантского от 01.10.1993 г. о признании дома аварийным и, как
следствие, о запрете на приватизацию квартир, изменение договоров
найма, обмен и т.д., изрядная часть квартир дома, которые по
разным, в том числе естественным, увы, причинам, "освобождаются"
от жильцов, сдаются, высокопарно выражаясь, в аренду, передаются в
муниципальное владение посторонним лицам и даже переходят в
частную собственность под видом нежилых помещений. К тому же
корпуса дома, как и сказано, кишели кавказцами и выходцами из
среднеазиатских стран бывшего СССР.
Обыденным делом стали хлопанье дверьми подъездов и автомобилей,
в том числе грузовых, в любое время суток, шумные "гортанные"
разборки под окнами. Десятки таджиков, скромно сняв в той или иной
квартире "угол", раскидывали шатры по всей квартире, самовольно
срывая печати с пустующих комнат. Понятно, что ни за какие
коммунальные удобства табор не платил.
Не упустили свое и арендаторы: превратили некогда благодатный,
шелестящий вековыми кронами московский дворик в смрадный отстойник
грузовиков и личных иномарок.
"Фирмачи", нашедшие пристанище в жилой квартире № 49 и при
вселении клявшиеся мамой обустроить двор, не только не выполнили
обещания, но и раздолбали дворовый асфальт фурами. Другая фирма -
"Ремонт мебели", прикупив квартирку 97, прорубила окно во двор,
лишив жильцов покоя. Но не только покоя лишились жильцы
мемориального дома: многочисленные арендаторы перегружали
изношенную электросеть, и у жильцов "летели" пробки и
электроприборы. Но вернемся к Галине Хованской. 10.06.2000 года
жильцы оставили в гордумовской приемной жалобу. 20 сентября жалоба
была спущена в РЭУ-5, и вскоре жильцам пришел ответ: "В доме все в
порядке!" И это в то время, как Мосжилинспекция потребовала от ДЕЗ
"Красносельский" в недельный срок выполнить САМЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ
работы типа остекления окон на лестничной клетке! Но "стекла, как
оказалось впоследствии, были сущей мелочью в истории иофановского
дома.
Городская сфера жилищно-коммунальных услуг регулярно
оказывается в центре конфликтов, в том числе в "высших сферах"
(вспомним перепалку В. И. Ресина и В. П. Шанцева в стенах
московского правительства). Мало того, что у москвичей,
насильственно вовлеченных в очередную, так сказать, реформу (на
сей раз ЖКХ), глаза на лоб лезут от дремучего состояния этого ЖКХ,
так нас понуждают к "передовым" тарифам. Сполна хлебнули того и
другого и на Русаковской. Между тем зоркое око самих чиновников
окружного и городского масштаба давно подмечало не только
"пустующее жилье". Детище Иофана будоражило начальственное
воображение не первый год: разговоры то о капремонте, то о
реконструкции, то о сносе или модернизации "усадьбы" велись давно.
В свое время префект ЦАО А. И. Музыкантский под благовидным
предлогом ветхости строения даже запретил в доме все виды сделок и
обменов с жильем, что помешало старожилам усадьбы осуществить свое
законное право на приватизацию занимаемого ими жилья, но не
помешало окружному начальству развить бурную арендосдаточную
деятельность, а особо борзым иногородним гражданам не только
въехать в "запрещенный" дом по обмену или "брачному контракту", но
и прописать у себя (в том числе после развода с московской
"половиной") пол- и более дюжин иногородних родственников. Зато
суд, куда жители дома обращались с жалобами на незаконный отказ в
приватизации, "свято блюл" закон и жителям отказывал, ссылаясь на
"табу" префекта.
То, что суд понятия не имеет о том, что запрет префекта
юридической силы не имеет и участь КАЖДОГО КОНКРЕТНОГО московского
дома определяет специальная комиссия, только после решения которой
дом считается аварийным, а значит, и "неприватизируемым", -
конечно, беда, особенно для москвичей, многие из которых живут в
этом доме с рождения! Но до поры до времени это была, если так
можно выразиться, теоретическая беда. Однако недавно в почтовые
ящики жителей стали опускать практические "приговоры": дом идет на
снос, просьба освободить помещение. Разумеется, людей не выгоняют
в ЧИСТО поле, хотя многие и считают, что чистое поле лучше труб
Капотни. Впрочем, "новые москвичи" как раз не особенно "заедались"
- лишний раз привлекать внимание к своей особе они благоразумно не
решились и переехали по новым адресам, тем более что капотнинский
дым отечества их миновал - бывшие грузинские подданные, а также
другие семьи, попавшие в этот дом по сомнительным, на мой взгляд
основаниям, получили на удивление приличные смотровые ордера. А
вот старожилы потрясены не только тем, что "на снос" идет дом,
признанный памятником архитектуры, но и тем, что не верят в снос
дома: по их мнению, легенда о сносе запущена для того, чтобы
НОРМАЛЬНО отремонтированный и отреставрированный шедевр в районе с
развитой инфраструктурой, близкими Сокольниками и станцией метро
перешел в руки новых русских, желающих жить в историческом
памятнике-усадьбе.
Документы, имеющиеся у жителей, только вносят путаницу в
историю, а главное - перспективу их выселения: тут и постановления
правительства Москвы о сносе всех трех корпусов дома, и
правительственные же решения о сносе только корпусов 1 и 2, и
подписанные кем надо документы, в которых черным по белому
значится не снос, а реконструкция! Более того: если в
постановлении правительства Москвы № 998-ПП от 03.12.2002 года
предлагается "предусмотреть расходы на выплату компенсации
собственникам нежилых помещений", то сами собственники, похоже,
рассчитывают на нечто большее и считают, что переехали из
РЕСТАВРИРУЕМОГО дома временно, о чем и уведомляют широкую
общественность.
Самое же грустное состоит в том, что даже те немногие коренные
москвичи и местные старожилы, которым, кажется, повезло узнать
правду о реконструкции, а значит, и требовать возвращения после
окончания реконструкции в свое жилище, пребывают в растерянности.
Договор краткосрочного найма жилого помещения, который им, слава
Богу, цивилизованно предложил заключить Департамент жилищной
политики и жилищного фонда г. Москвы, не оговаривает ТОЧНЫХ сроков
ведения работ, особенно их окончания, хотя на стендах, ограждающих
фронт полным ходом ведущихся строительных работ, эти сроки
указаны. Между тем сроки имеют огромное значение при принятии
жителями решения о переезде в новое ПОСТОЯННОЕ жилье либо
пережидание реконструкции в так называемый переселенческий фонд. К
тому же, насколько мне известно со слов "временно переселяемых",
никто из официальных лиц не уведомил их о том, что договор должен
быть заверен нотариально и в нем должна быть предусмотрена
возможность (лучше - обязательство) выплаты неустойки за срыв
оговоренных сроков окончания работ, во всяком случае -
значительную их задержку.
Честно говоря, радует "смягчение" политики городских властей в
отношении жителей, особенно коренных москвичей и особенно
одиноких, в вопросах предоставления им нового жилья в границах
округа, где многие прожили всю жизнь. Путь к цивилизованному
решению "переселенческих" конфликтов, кажется, проложен, и не
только заявлениями официальных лиц (например, главы Департамента
инвестиционных программ строительства города Леонида
Краснянского), но и практикой. Дело за малым: необходимо полно и
честно информировать жителей об их правах не только на стадии
устных переговоров-уговоров, но и при подписании обретающего
юридическую силу "протокола о намерениях".
