Без вины вороватый.
ЛЕНА ЗАЕЦ.
Кошка пробежала, хвостиком махнула, чашка разбилась, а свидетелем
тому было только малолетнее дитя. Дитя в панике: ведь наверняка
взрослые решат, что это именно оно и раскокало посуду, - и последует
страшное наказание. В предвкушении дитя заранее начинает рыдать...
Результат: все уверены, что чашку разбило-таки оно, и никто не
желает слушать никаких историй про кошек и их хвосты. А потом,
знаете ли, у человека появляются всякие комплексы на почве царящей
вокруг несправедливости.
Я так думаю: честный человек - горе в семье, похуже пьющей
матери.
Патологическая честность мешает жить всем: и семье, и друзьям,
и коллегам по работе. А сами патологически честные люди, как
правило, полагают себя чем-то вроде рыцарей без страха и упрека
на очень белом коне и страшно сами собой гордятся. Хотя между
нами: все эти рыцари, скачущие под знаменами и со щитами, на
которых начертаны фамильные лозунги типа "Честь и слава" или
еще что-то в этом роде, самым чудным образом грабили побежденных
и тащили в родовые замки тонны чужого золотишка и прочие ценные
предметы. Что ни на секунду не мешало им считать самих себя наичестнейшими
и наиблагороднейшими представителями человечества.
Некто Петюнчик как раз и был таким вот невыносимо честным
и жутко порядочным человеком. Мало того - он еще был человеком
с обостренным чувством собственного достоинства, поэтому не считал
для себя допустимым одалживаться (то есть кого-то о чем-то просить),
а также унижаться (то есть быть слишком уж вежливым с вышестоящими).
Петюнчика страшно волновало, что именно о нем подумают. Воображаемые
мысли окружающих на его, Петюнчика, счет были невероятно разнообразны,
ведь он сам их придумывал: ему и в голову не могло прийти, что
на самом деле о нем никто ничего не думает. Ему-то казалось,
что весь мир напряженно следит за его, Петюнчика, поступками
и с утра до ночи их, то есть поступки, обсуждает. То есть между
нами - Петюнчик всегда был довольно противным и не очень умным
эгоцентристом, и за что его любила верная жена Оксана, совершенно
уму непостижимо.
Когда вся страна тащила с работы домой все, от туалетной бумаги
до дефицитных лампочек, Петюнчик, разумеется, этого не делал,
зато громогласно осуждал несунов, за что не пользовался любовью
в коллективе. Впрочем, те времена давно прошли; вместе со страной
менялась и Петюнчикова жизнь. И если насчет того, куда двигалась
страна, есть разные мнения, то насчет Петюнчика все было совершенно
однозначно: все-таки путь от какого-никакого, но инженера до
курьера трудно назвать головокружительным карьерным ростом.
Итак, он был курьером. В почти сорок лет. За сто пятьдесят
долларов в месяц плюс бесплатный проездной на все виды общественного
транспорта.
Само собой, кормилицей и добытчицей давно уже стала жена Оксана,
благодаря трудам которой семья была прилично одета и полноценно
питалась три раза в день. Однако же это питание постоянно проходило
в атмосфере некоторого осуждения со стороны Петюнчика. А как
же? Во-первых, Оксана получала "грязные" деньги, в конвертике
- а значит, не платила с них налогов государству. Во-вторых,
так же поступала ее организация в целом, как, впрочем, и все
прочие существующие организации - то есть все они занимались
обманом родины и обворовыванием детей и пенсионеров, а это позор.
Словом, все вокруг были гады и жулики.
Надо сказать, что на работе Петюнчика ценили. То есть поначалу,
когда наниматься в курьеры пришел не быстроногий юнец, а почтенный
дядечка с пробивающейся сединой, к нему отнеслись с некоторым
подозрением. Но шло время, как говорится, недели складывались
в месяцы, а месяцы - в год... И немыслимые достоинства Петюнчика
были наконец замечены: коллектив фирмы, где он курьерствовал,
стал верить ему просто безгранично. Если сначала ему доверяли
разве что разносить по городу всякие не важные бумажки, то постепенно
Петюнчик сделался чем-то вроде инкассатора, перевозящего с места
на место разные суммы, иногда довольно приличные. Разумеется,
Петюнчик подозревал, что в такой миграции наличности есть что-то
неправильное, однако ни с кем своими мыслями не делился. Не из-за
скромности, а потому что с кем курьеру на фирме можно толком
по душам поговорить? Не с генеральным же?
Ну и вот однажды Петюнчик получил указание: поехать в банк,
забрать там приготовленные деньги, которые надо было отвезти
кое-куда, там получить расписку, вернуться на работу и ждать
новых поручений. Дело было срочное; в Москве были пробки; поэтому
начальство сочло, что Петюнчик чудненько обойдется общественным
транспортом. Видимо, у начальства случилось помрачение рассудка:
все-таки пятьдесят тысяч долларов катать на метро и троллейбусе
- не самое разумное решение. Однако чего же теперь рассуждать,
поздно.
И вот Петюнчик приехал в банк, забрал там кучу денег и, мрачно
размышляя о том, сколько же тысяч лет ему, порядочному человеку,
надо проработать курьером, чтобы заработать пятьдесят штук, сел
в троллейбус и поехал куда велели. Деньги же, небольшой такой
сверточек, он, как всегда, положил в свой портфель, имевший такой
вид, что самый неприхотливый вор побрезговал бы к этой рухляди
прикасаться.
Итак, Петюнчик вышел на нужной ему остановке и понял, что
забыл номер требуемого дома. Номер был написан на бумажке, бумажка
лежала в портфеле. Петюнчик полез за ней и сразу понял, что в
портфеле что-то не так. Причем очень не так - там не хватало
свертка с доверенными ему денежными средствами. Похоже, что кому-то
портфель Петюнчика не показался такой уж жалкой добычей...
Если разобраться, то Петюнчик получается ни в чем не виноватым.
Но кто будет разбираться? Ведь наверняка все как один решат,
что это он, кристально честный человек, не устоял перед огромностью
перевозимой суммы, стащил деньги, спрятал их в укромном месте,
а теперь пытается все свалить на анонимного вора! Что делать?
Если бы у Петюнчика каким-то чудом были свои, личные пятьдесят
тысяч, он бы не моргнув глазом выдрал их изо рта голодных детей
и - честь превыше всего! - отдал бы их тому, кому должен был
отдать. Но, увы, таких денег в семье даже близко не было. И Петюнчик
пустился в бега.
Сначала он заскочил домой, где до копейки выгреб всю имевшуюся
наличность (вопрос о том, честно ли оставлять семью без копейки,
ни на секунду не возник в его глубоко порядочном организме),
собрал свои вещи и убыл в неизвестном направлении.
Тем временем у него на работе никто ни о чем не подозревал.
Легкое волнение там началось после того, как тот, кто ждал от
них деньги, денег не дождался и позвонил спросить, в чем, собственно,
дело. Между тем Петюнчику давно было пора вернуться в родной
офис, где его уже поджидали новые важные поручения. Однако же
рабочий день заканчивался, а Петюнчика все не было, потому что
на самом деле в это время он ехал в поезде "Москва-Курск" и очень
сильно страдал. А начальство велело секретарше звонить ему домой
(его там не было), а также в милиции и больницы (а вдруг с ним
что случилось?). Вскоре к делу обзвона подключилась и верная
жена Оксана - впрочем, она довольно быстро обнаружила, что муж
выскреб всю домашнюю наличность, так что пришлось ей признаться
себе: да, Петюнчик всех ограбил и сбежал. Куда? Да куда угодно,
Россия-то, как известно, велика, и на самом деле тут есть куда
отступать.
Наступило утро. По разным, но вполне понятным причинам ни
жена, ни руководство сообщать о пропаже в милицию не торопились.
А тем временем Петюнчик, добравшийся до Курска, сел там на первый
попавшийся автобус и ухал в неизвестном ему самому направлении.
Проехав часа полтора, он вышел на некой непонятной остановке
посреди весьма скромной деревни, постучался в первый попавшийся
дом и договорился о том, чтобы снять там угол. Надо сказать,
что при деревенских ценах на жилье утащенных из дома денег Петюнчику
хватило бы лет на пятьсот - правда, без еды и одежды.
Рабочий день уже перевалил за стадию обеда, когда в Петюнчиковом
офисе зазвонил телефон: звонили из банка, удивлялись рассеянности
курьера - мол, был вчера, за все расписался, а деньги-то взять
позабыл! И что-то так за ними и не вернулся - так что нам с вашими
теперь пятьюдесятью тысячами делать, обратно на счет класть или
кто за ними приедет?
Начальству и всем остальным в фирме стало стыдно: как же они
могли подумать о Петюнчике, уже неоднократно доказывавшем свою
честность, такие гадости! Начальство кинулось звонить жене курьера
и извиняться за неправедные подозрения; жена извинения приняла,
однако в вопросе с местонахождением мужа ясности так и не наступило.
А тем временем Петюнчик сидел в снятом им деревенском углу
и жутко переживал, представляя себе, что сейчас о нем думают
люди. Ему казалось, что его ищет милиция и что на ноги поднят
Интерпол, поэтому он лишний раз носа из избы не показывал, чем
вызвал некие невнятные подозрения со стороны своей квартирной
хозяйки, могучей бабы неопределенных лет.
Страдания заняли у Петюнчика две недели. За это время он все
обдумал - и решил сдаться: пусть его судят, пусть посадят, пусть
он несправедливо пострадает, пусть! И твердым шагом он направился
на местную почту, откуда позвонил своей Оксане. И узнал наконец,
что он свободен от подозрений, по-прежнему безупречен и чист
перед законом и людьми.
И он вернулся домой. Правда, в Москве его ждала еще одна несправедливость:
его уволили - начальство подумало-подумало, и решило, что такой
странный, да еще и забывчивый курьер с непростым характером им
не нужен, и на Петюнчиковом месте уже трудился некий легкомысленный
студент. "Ну и ладно, - подумал Петюнчик, - ну и пусть".
И вообще, с тех пор он не работает - очень мешает сильная
моральная травма. Он сидит дома и воспитывает детей - хочет,
чтобы они выросли честными и порядочными людьми. Как папа.
